zvezdy

Глава XXIII.
Нападение

Наутро, только встав на ноги, я увидел, что к мысу приближается целая армада военных кораблей. Это было полной неожиданностью, ведь я точно разведал, что лилипуты распродали почти все свои корабли.

Достав из кармана подзорную трубу, я разглядел, что корабли идут под блефускуанскими флагами.
«Не иначе как блефускуанцы в память о прежней дружбе с Гулливером идут мне на помощь», – подумал я с радостью и, вскочив на большой валун, начал им махать рукой.

Между тем блефускуанский флот приближался все ближе и ближе. Не менее пятидесяти крупных кораблей шли широким фронтом. Каждый из них был размером не меньше корыта, в котором стирают белье. Вот они остановились и повернулись ко мне правым бортом.

Восхищенный тем, как отлично и слаженно корабли совершают маневр я, продолжая радостно махать им рукой, пошел навстречу.

Вдруг корабли окутались дымом и в следующее мгновение вокруг меня по камням защелкали ядра. Я бросился к стене на перешейке. А корабли тем временем дали еще один залп.

Я бежал изо всех сил, чувствуя, что ранен в руку и плечо. Нужно было, во что бы то ни стало добраться до стены и спрятаться за ней, пока они успеют сделать следующий залп. Я добежал до спасительной стены и в один прыжок перемахнул через нее. Однако с этой стороны я увидел стоящих ровными рядами лилипутских солдат.

Тысячи стрел размером с иголку полетело в мою сторону. К счастью ни одна из них не причинила большого вреда. А лилипуты тем временем двинулись вперед с пиками и алебардами наперевес, раздался пушечный залп и я почувствовал, как еще одно ядро попало мне в ногу, а другое обожгло голову.

Я обезумел от боли и страха. С диким воплем начал я хватать со стены булыжники и швырять в сторону солдат. Кровь заливала глаза, я ничего не видел, но бросал и бросал огромные камни. Вскоре я почувствовал, что внес смятение в ряды солдат. Я уже хотел броситься вперед и растоптать их ногами, но стерев кровь, увидел, как все это воинство бежит без оглядки. Поле перед стеной было усеяно погибшими и ранеными лилипутами.

Но битва еще не была закончена, с другой стороны стены находился мощный блефускуанский флот, так вероломно напавший на меня.
Я осторожно выглянул из-за стены и увидел, что блефускуанцы высаживают на берег десант. Первые шлюпки были уже совсем близко.
Я быстро перелез через стену и бросился к конуре, которая служила мне жильем. Едва я успел лечь за ней, как по камням конуры защелкали ядра блефускуанских пушек.

Я понял, что сам себя загнал в ловушку. Единственное мое оружие – камни были сейчас бесполезны против кораблей. Я бы не смог лежа добросить камня даже до самого близкого фрегата. Не мог я помешать и высадке десанта: свистящие вокруг ядра не давали поднять головы.

Самое лучшее в моем положении было заползти в свою конуру и занять в ней оборону. К счастью на какие-то полминуты обстрел прекратился, и я успел пролезть через узкий проход в каморку. Усевшись поудобнее, (во весь рост я в ней не умещался) я внимательно осмотрел свои раны.

Вопреки моим ожиданиям они оказались не так опасны, как могло показаться. Лилипуты пытались попасть стрелами мне в глаза, поэтому весь лоб и брови были в мелких ранках, кровь из которых и заливала мне лицо. Только чудом удалось мне сохранить зрение.

Ядра блефускуанской и лилипутской артиллерии принесли вреда больше, но, ни одна рана не была опасной. Два ядра только слегка задели меня. Рана на голове также оказалась неглубокой. Меня беспокоило только ядро, засевшее в ноге, но мои медицинские инструменты остались на скале и я пока не мог его вытащить.

Я разорвал шейный платок и сделал перевязки. Теперь можно было спокойно обдумать положение.
Несмотря на урон, который понесла лилипутская армия, я не знал, рассеяна ли она или просто отступила. Вполне возможно, что они оправились после паники и опять собираются атаковать. Блефускуанского десанта я мог не бояться: даже высадив на берег экипажи всех своих кораблей они не могли причинить мне значительного ущерба без поддержки лилипутов с суши.

Главную опасность представляла корабельная артиллерия. «Я не могу достать ее с мыса, но если заберусь на нависающие над бухтой скалы, смогу запросто потопить весь их флот», – подумал я.

Для этого мне нужно было снова перелезть через стену. Если даже с той стороны лилипуты оправились от паники, я сумею их опять рассеять и взобраться на скалы. До стены от моей конуры было всего 50 ярдов.

Собравшись с силами, я выскочил и, не обращая внимания на боль в ноге, прыжками понесся к стене. К моему счастью, в тот момент все блефускуанские пушки прикрывая высадку, были нацелены на конуру. Я удачно перелез через стену и бросился к скалам. Лилипутов нигде не было видно.

Мне понадобилось не более десяти минут, чтобы взобраться на нависавшие над бухтой скалы. Теперь корабли были прямо подо мной. От них к мысу шли сотни шлюпок с солдатами, другие шлюпки, высадив солдат, возвращались за следующей группой.
Медлить было нельзя. Я схватил большой, фунтов на 300 валун и бросил его вниз. Несмотря на то, что я промахнулся, блефускуанцы быстро поняли, какая над ними нависла угроза. Однако прежде, чем корабли отошли на безопасное расстояние я обрушил на них град камней. Некоторые из них достигали цели и тогда я видел, как очередной корабль идет ко дну.

За несколько минут от 50 кораблей блефускуанского флота не осталось и половины. Бросив на произвол судьбы высадившихся на берег солдат, остатки флота вышли из залива. Отогнав их как можно дальше, я вернулся на мыс.

Здесь осталось несколько сотен напуганных блефускуанских солдат. Они бросили оружие и молили о пощаде. Я приказал блефускуанским офицерам подойти и спросил, что послужило причиной их вероломного нападения на меня.

Старший офицер понимал лилипутский язык. Он мне сообщил, что я обманул подданного Блефуску банкира Вексинблюна.
‒ Насколько мне известно, господин Вексинблюн является подданным Лилипутии,‒ сказал я удивленно.
‒ Это неважно,‒ ответил офицер. – Он «делает дело» не только в Лилипутии, но и на Блефуску, поэтому и наш подданный.
‒ Неужели лилипуты и блефускуанцы готовы жертвовать своими жизнями из-за интересов частного лица?
‒ Когда ущерб нанесен столь значительным лицам, делающим такое большое дело, какое делает господин Вейсенблюн, то это является ущербом для государства,– ответил офицер.

Я приказал ему и его людям немедленно отправиться за стену, а там уж пусть лилипуты думают, как их возвращать на Блефуску.
После того как понурые солдаты покинули мыс, я сел обдумать, как выйти из залива на своем челноке.
Не уничтожив блефускуанского флота сделать это было невозможно. В утлом неустойчивом челноке я был беспомощен, и кораблям ничего не стоило расстрелять меня в упор.

В детстве я, как и другие мальчишки, упражнялся в стрельбе из пращи. Пожалуй, сделав из кожаного ремня пращу, и запасшись достаточным количеством камней, я бы смог держать корабли блефускуанцев на почтительном расстоянии. Я тут же снял ремень и, как ни жаль было его портить, сделал вполне удобную пращу.

Первое же испытание превзошло все мои ожидания. Я смог кинуть камень на добрую сотню ярдов. Конечно, попасть из такой пращи в корабль и тем более потопить его я бы не смог, но мне этого и не хотелось. «Будет вполне достаточно, – думал я, – если мне удастся держать корабли на расстоянии, чтобы до меня не долетали ядра».

Я снова перелез через стену. Осматривая ужасное зрелище разгрома лилипутской армии, я вдруг я обратил внимание, что на возвышенности в сорока ярдах от меня находится лилипутская батарея.
Осторожно, стараясь ни на кого не наступать, я пошел к холму. Здесь лилипуты установили больше 50 пушек, размером с маленький пистолет. Рядом стояли ядра и бочонки с порохом.

Неподалеку на холме стояло еще 30 пушек с боеприпасами. Еще одна батарея была разбита моими камнями. Очевидно, после удачного броска булыжника другие батареи даже не стреляли. Канониры разбежались, затем паника передалась остальным и армия рассыпалась. Иначе этот день стал бы последним в моей жизни. Я горячо возблагодарил Бога за то, что не бросился в ослеплении ярости за ними. Иначе жертв было бы гораздо больше.

Собрав все орудия и боеприпасы, я направился обратно на мыс. Пока ни стемнело, я просидел возле своей конуры, а когда спустилась ночь, завалив валунами вход в свою лачугу, осторожно перелез через стену и поднялся на скалы. Я опасался ночного нападения лилипутов.

Устроившись на вершине, так, чтобы видеть залив и мыс я уснул беспокойным сном.

Когда я проснулся, солнце еще не взошло. В утреннем сумраке было видно, что блефускуанские корабли опять вошли в залив. Более того, за ночь к ним подошло подкрепление. Я насчитал 47 кораблей, хотя вчера блефускуанцам удалось спасти не более 25.

Достав подзорную трубу, я внимательно осмотрел мыс. Похоже, лилипуты сменили тактику: повсюду за стеной были установлены новые батареи, возле которых с горящими фитилями стояли пушкари. Каким-то образом им удалось перетащить несколько пушек через стену. Их жерла были направлены прямо на выход из лачуги. Все корабли стояли так, чтобы простреливать вход в лачугу.

План противника был прост. Лилипуты подумали, что я сплю в лачуге, и решили, как только я откину камень и выползу наружу обрушить на меня всю мощь корабельной артиллерии и пушек, установленных напротив входа. Если же каким-то образом мне удастся выбраться, я, спасаясь, брошусь к стене и как только перелезу через нее, по мне откроют огонь спрятанные здесь батареи.

Останься я в эту ночь в лачуге, спасения бы не было. Представив себе всю эту картину, я задрожал от ярости. У меня больше не было угрызений совести. Они знают, что я хочу покинуть Лилипутию, но не намерены меня выпускать. Поэтому и вызвали блефускуанский флот. Я не желал им зла, но они хотят, во что бы то ни стало убить меня. Ради чего? Они не заслуживают ни жалости, ни сожаления. Если я хочу спасти свою жизнь, то должен действовать столь же решительно и безжалостно, как действуют они.

Самую большую опасность для меня по-прежнему представлял флот блефускуанцев. Поэтому я решил сначала разгромить его.
Заготовив достаточно количество камней я на этот раз спокойно и хладнокровно запустил булыжником по флагману. Он сразу пошел ко дну. Я же начал забрасывать булыжниками те корабли, которые стояли в арьергарде. Вскоре было потоплено шесть фрегатов, которые перекрыли остальным кораблям выход из бухты. Теперь я мог не спеша разделаться с первой линией.

Корабли один за другим разлетались в щепки, а я был недосягаем для их пушек. На этот раз только шести кораблям удалось вырваться из боя. Я еще долго бежал за ними по скалам, забрасывая их камнями при помощи пращи.

С флотом было покончено. Я вернулся обратно и тут передо мной открылось зрелище наступления лилипутской армии.
Прямо по склону двигались тысячи и тысячи солдат. Оказывается, пока я занимался флотом, лилипуты подтянули все свои войска к подножию горы. Если бы я задержался на другой стороне еще 15 минут, они бы успели подняться по покатому склону и ударить мне в спину. Однако теперь все преимущества были на моей стороне.

Надо сказать, что лилипуты подобрали удобное место для штурма. Если со стороны моря горы были скалистые, то эта сторона была глинистой, а бежать за камнями времени уже не было. Но к счастью, добывая здесь глину, я разрыл всю верхушку, и теперь повсюду валялись большие ссохшиеся глиняные комья.

Когда я бросил первый ком, лилипуты с боевыми криками устремились вверх, однако вслед полетели другие комья.

Комья глины, падая, разлетались на мелкие кусочки, сбивая солдат с ног, но остальные лезли дальше. Я уже начал опасаться, хватит ли мне комьев, но минут через пять атака лилипутов ослабла, они остановились, затем начали пятиться и медленно отступать.

Я обратил внимание на группу офицеров следивших за ходом боя с небольшой возвышенности. До них было всего ярдов сто. Быстро побежав к ним, я схватил нескольких и сунул в карман. Лилипуты после этого в панике бросились бежать.
Ушла и лилипутская артиллерия. Я увидел только пушки, брошенные возле лачуги. Очевидно, они были доставлены морем, а перетащить их через стену лилипуты не смогли.

Я осторожно спустился вниз, и внимательно глядя по сторонам, направился к своему убежищу.
На мысе я достал из кармана захваченных в плен лилипутов. Несмотря на пережитый ужас, держались они достойно.
– Господа, – сказал я как можно мягче, – не я начал эту войну и мне очень жаль погибших. Я никому не хотел причинять вреда, но любой имеет право на защиту своей жизни. Я вас отпущу под честное слово, что вы больше не поднимите против меня оружия. Отправляйтесь в столицу и сообщите правительству, что я завтра намерен покинуть вашу страну. Но если мне опять будут чиниться препятствия, то я вынужден буду перейти от защиты своей жизни к нападению на ваши города и села. Это, как вы понимаете, приведет к новым бедствиям.

‒ Я командующий армией Лилипутии,‒ ответил мне пожилой лилипут в генеральском мундире. ‒ Обещаю передать ваши слова правительству. Но мы солдаты и если нам прикажут напасть на вас снова, не сомневайтесь – мы выполним свой долг.
За несколько месяцев в Лилипутии я отвык от настоящего благородства и мужества. Я больше времени проводил с мудраками и креатинами и даже не думал, что у лилипутов есть хоть кто-то сохранивший понятия чести.

Я не замедлил высказать генералу свое восхищение и заметил, что не думал увидеть в стране мудраков честного человека. Я не стал больше задерживать офицеров и отпустил их с миром.

Глава XXIV.
К острову дикарей

Мне нечего было делать в этой стране, где всем заправляли мудраки, где честность почитают за глупость, а коварство и подлость за мудрость.

Я не сомневался, что лилипуты больше на меня не нападут. При желании я мог даже заставить их служить себе. Это ржавое государство не сумело бы ни организовать сопротивления, ни защитить своих подданных. Я ничуть не сомневался, что стоит мне появиться в окрестностях столицы, как все их чиновники прибегут просить моего покровительства.
Мне было только жаль, что от моей руки погибли те немногие из лилипутов, которые могли вызывать уважение. Поэтому я решил покинуть залитый кровью мыс, не ожидая следующего дня.

Опасение у меня по-прежнему вызывали только блефускуанские корабли. Если они будут чувствовать себя в безопасности, то обязательно нападут. Поэтому я собрал все пушки, которые попали в мое распоряжение, зарядил их и расставил вдоль бортов своего челнока. Затем начал грузить в лодку провизию.

Осенью 1748 года я отплыл от берегов Лилипутии. Перегруженный челнок мог в любой миг перевернуться, для этого хватило бы даже небольшой волны. Но к счастью море было спокойно.

Я уже вышел из залива и направился к скале, где находилось мое разбитое судно, когда увидел, что меня преследует блефускунский флот. Он опять получил пополнение. Я насчитал более 40 кораблей.

Пока я находился вне досягаемости их ядер, беспокоиться было не о чем, но я с каждым взмахом весел я чувствовал все большую усталость, а расстояние между нами неумолимо сокращалось.

До рифа было еще добрых полчаса пути, когда блефускуанские корабли дали залпы из носовых орудий. Мне пришлось спрыгнуть с челнока в воду и спрятаться за ним.

Я дождался, когда головные корабли подойдут на 70 ярдов взял в руки пушку и тщательно прицелившись, выстрелил по ближайшему кораблю, как стрелял бы из пистолета. Ядро упало перед ним. Я взял вторую пушку и выстрелил снова. Опять промах.

Корабли начали разворачиваться. После еще нескольких выстрелов блефускуанцы отступили. Как я заметил за два дня сражений, блефускуанцы не любят сражаться, если им угрожает самая малая опасность, предпочитая издалека расстреливать беззащитную жертву.

Я уже не мог влезть в перегруженный челнок, не перевернув его. Поэтому пришлось плыть в воде, толкая челнок перед собой.

Добравшись до скалы, я первым делом огляделся по сторонам в подзорную трубу – блефускуанцев нигде не было видно.
Наконец-то можно было немного отдохнуть. Но перед этим еще предстояло вытащить из ноги ядро. Оно засело не очень глубоко и мне, перетерпев боль, удалось при помощи медицинских инструментов, от него избавиться.

Только чудом можно объяснить, что ни одна из моих ран не оказалась смертельной, и ни одно ядро не задело костей.
Теперь я мог спокойно заняться своими делами. Судно по-прежнему лежало в воде, как я его и оставил. Еще раз осмотрев шлюп, я пришел к выводу, что не смогу его поднять.

Но зато я мог разобрать шлюп на части и в таком виде переправить на остров, чтобы затем снова собрать. Корабел я конечно никудышный, но если сделать точные отметки на каждой доске, то, скорее всего, смогу собрать нечто подобное судну.

С этими мыслями я улегся спать в челноке у подножия скалы. Его борта служили надежной защитой в случае неожиданного обстрела.
Следующий день я начал с зарубок, которые делал на каждой доске обводов, рангоутах и прочих деталях корпуса судна. На это у меня ушло часов шесть. Конечно, можно было все это сделать гораздо быстрее, но я часто отвлекался, чтобы посмотреть, не приближаются ли блефускуанцы. Их корабли были иногда видны в подзорную трубу. Однако приблизиться они не рискнули.

Я же теперь занялся разборкой судна. Инструменты оказались вполне пригодны для работы: отдирая одну доску за другой, я связывал их между собой. Когда получился плот размером 20 на 10 ярдов, я начал прикреплять к нему следующий ряд досок.

Когда в воде остался голый каркас, я, пытаясь ничего не повредить, начал снимать рангоуты.

Изредка, то один, то другой блефускуанский корабль делал попытку приблизиться на расстояние выстрела. Но стоило мне выйти из воды и подняться на скалу, как храбрец пускался наутек.

Три дня у меня ушло на разборку судна и строительство плота. На четвертый день я перенес все припасы на плот, и прочно привязав его к челноку сел за весла.

Это был трудный переход. Тащить огромный плот при помощи челнока было бы немыслимо, но мне помогало течение. Я налегал на весла, пот катился с меня рекой, зато хоть и медленно, но плот продвигался к далекой земле на горизонте. К концу дня я полностью выбился из сил, а до острова оставалась еще добрая миля.

К тому же я стал замечать, что течение огибает остров и есть угроза, что я не смогу удержать плот при помощи челнока и его попросту пронесет мимо острова. Я решил остановиться на ночь в открытом море. На всякий случай к плоту был прилажен якорь со шлюпа. Бросив его в воду, я лег спать.

Утром я опять сел за весла но, несмотря на все мои старания, течение несло плот мимо острова. Тогда я снова бросил якорь и, отвязав челнок, подошел к берегу. Измерив глубину, я выяснил, что ярдов через 300 начинается мелководье и дальше я смогу уже удерживать плот, упершись ногами в дно.

Тогда я, не спеша, ярд за ярдом начал продвигаться к мелководью. Выйдя, наконец, на мелководье я спрыгнул в воду и, упираясь ногами в дно, потащил плот к берегу. К вечеру мне ценой больших усилий удалось отбуксировать плот к острову и завести его в небольшую бухточку.

Комментировать

Незарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии указав имя, e-mail адрес и заполнив поле защитного кода.


Защитный код
Обновить